2) Агата Кристи
Показаны сообщения с ярлыком сериал. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком сериал. Показать все сообщения
пятница, 30 июня 2023 г.
пятница, 31 марта 2023 г.
Сериалы: фантастические, хоррор, анимационные
Сериалы:
Joseph Bennett:
2) (уже) Потерянная комната
Вокруг Филипа Дика:
1) (уже)Вспомнить все, 1990
2) (уже)Бегущий по лезвию, 1981
3) (уже)Бегущий по лезвию 2049
Вокруг Герберта Уэллса:
1) (уже) Война миров, 2005
Вокруг Говарда Лавкрафта:
6) Симпсоны — самая знаменитая семья Америки https://stopgame.ru/blogs/topic/116254/simpsony_samaya_znamenitaya_semya_ameriki
South Park:
2) Стен Марш
This is England:
Анимационные сериалы :
5) (1, 2 сезоны) https://en.wikipedia.org/wiki/Adventure_Time (смотреть)
Рик и Морти:
1) Рик и Морти
Очень странные дела:
1) Heathers, 1988 (Смертельное влечение)
Любовь, смерть, роботы:
2) 1 сезон 1 серия Преимущество Сонни https://see.lovedeathandrobots.ru/season_1/0101.php
Российские анимационные сериалы:
netflix, amazon video, apple tv, hbo max:
1) (2 сезона) Фолаут, 2024
3) Lost, 2004
4) эйфория, 2019
7) белый лотос, 2021
8) Тьма, 2017
10) Рай, 2025
Фантастика, хоррор:
3) Темная материя (2024)
Ситкомы:
1) (1-4 сезона)Scrubs (Клиника), 2001
2) Друзья
3) Офис
Дэвид Линч:
1) (все 3 сезона) Твин Пикс
Работы Кристофера Нолана для DC:
1) (уже) Бетмен: Начало, 2005
2) (уже) Темный рыцарь, 2008
Работы Тима Бертона и Джоэля Шумахера для DC:
1) (уже) Бэтмен, 1989
2) (уже) Бэтмен возвращается, 1992
3) (уже) Бэтмен навсегда, 1995
4) (уже) Бэтмен и Робин, 1997
Marvel:
1) The Boys
Okko, Кинопоиск, start, more.tv:
1) (уже) Сто лет тому вперед, 2024
2) (1 сезон) Пищеблок, 2021
3) (уже) Кибердеревня, 2023
4) (!) Монастырь, 2022
5) (!) Территория, 2020
6) (уже)Король и шут, 2023
7) (!)Триггер, 2020
8) (!)Нулевой пациент, 2022
9) (уже) Плейлист волонтера, 2023
12) (!) Два холма, 2022
13) happy end
Мирзоев:
3) (уже) Топи, 2021
Серебренников:
1) (уже) Петровы в гриппе
2) (уже) Изображая жертву
3) Ученик
5) (уже) Лето
Майор Гром:
VK.Video:
1) (уже) Внутри Лапенко
Среда:
1) Гоголь
2) Метод
3) Троцкий
Константин Эрнст:
1) (уже) Есенин, 2005
По сценариям Алексея Иванова:
2) (уже) Сердце Пармы
3) Тобол
Манга:
Джордж Мартин:
Киберпанк:
1) Трон
2) Трон 2
Космические:
1) Lexx
2) StarTrek
Пространство:
Доктор Кто:
Путешествия во времени:
Космические путешествия:
2) Вавилон-5
Мистика:
1) Сумеречная зона, 1959
2) За гранью возможного, 1963
3) Секретные материалы, 1993
Сериал:
Новое общество:
1) (1-3 сезон) Чёрное зеркало
2) (1-4 сезон) Westworld
Westworld:
Сериалы Алекса Гарленда:
1) (уже) Devs
Образ Москвы в кино:
1) Шипулина Наталья Борисовна Небанальная повседневность советских 1950-х гг. в кинематографе 1980-х гг. (фильм М. Козакова «Покровские ворота» (1982 г.)) http://www.grani.vspu.ru/publics/get?hash=48ab2f9b45957ab574cf005eb8a76760
Посмотреть:
6) Трон
7) Казино с Де Ниро
Антониони:
1) Приключение
2) Ночь
3) Затмение
Трюффо:
Русские-хтонь:
1) Мертвое озеро
2) Хороший человек
3) 1703
4) Трасса
Роман взросления:
1) Гете - Годы учения Вильгельма Мейстера
2) Новалис - Генрих фон Офтердингер
Советские:
1) Офицеры
2) 9 дней одного года
3) Людвиг Тик - Странствия Франца Штернбальда
4) Диккенс - Дэвид Копперфильд
Стругацкие "Жук в муравейнике":
1) Полдень
2) Жук в муравейнике (книга)
3) Мир полудня (вымышленный мир)
А. Миррер "Главный полдень":
1) Посредник, 1990
2) Радар, 2026
3) Главный полдень (книга)
2000-е:
1) Питер FM
2) Прогулка
Фильмы истории взросления:
суббота, 25 декабря 2021 г.
Научная фантастика из детства
Альфред Ван Вогт "Библия ПТА", "Слэн", "Шелки":
Фред Саберхаген "Брат Берсеркер":
3) The Book of Ptath https://fantlab.ru/work5061
4) The Silkie https://fantlab.ru/work5090
5) Slan https://fantlab.ru/work5059
6) Далекий Центавр (о Альфа Центавра из Задачи трех тел)
Георг Оливер Смит "Космическая чума":
2) The Space Plague https://fantlab.ru/work74711
Эдгар Райс Берроуз "Принцесса Марса":
3) Джон Картер (герой романного цикла)
1) Цикл "Берсеркер" https://fantlab.ru/work43032
2) Фред Саберхаген (Fred Saberhagen) https://fantlab.ru/autor74
Пол Андерсон "Территория":
1) "Территория" https://fantlab.ru/work285
2) Входит в цикл "Техническая история" https://fantlab.ru/work6663
Hugo Award:
1) Список призеров премии за научную фантастику с 1953 года
Аниме в жанре меха:
1) Меха (жанр)
2) На российском ТВ транслировалось как "Макрон 1" https://ru.wikipedia.org/wiki/GoShogun
3) GoShogun Ep1 (English Subtitled) | Macron 1 |
Sengoku Majin Goushougun - Japanese Anime Cartoon https://www.youtube.com/watch?v=CM4UTHXy32U&list=PLPAcC6itcn0U2UV3YASWq8Hw8YKWq9F2i4) Грендайзер
5) Евангелион
вторник, 30 ноября 2021 г.
пятница, 15 октября 2021 г.
Рик и Морти
2017:
1) Рик и Морти
2) Все начиналось с пародии и импровизации или В чем культурный феномен «Рика и Морти» https://theoryandpractice.ru/posts/19351-vse-nachinalos-s-parodii-i-improvizatsii-ili-v-chem-kulturnyy-fenomen-rika-i-morti
3) 6 не взлетевших сериалов от создателей «Рика и Морти» https://daily.afisha.ru/cinema/20067-6-ne-vzletevshih-serialov-ot-sozdateley-rika-i-morti/
4) The Real Animated Adventures of Doc and Mharti https://vimeo.com/49664066
5) (!)Почему «Рик и Морти» лучший фантастический мультсериал со времен «Футурамы» https://daily.afisha.ru/cinema/6505-pochemu-rik-i-morti-luchshiy-fantasticheskiy-multserial-so-vremen-futuramy/
Информационные поводы:
5) Adult Swim разорвал сотрудничество с обвиненным в насилии соавтором «Рика и Морти» https://daily.afisha.ru/news/72261-adult-swim-razorval-sotrudnichestvo-s-obvinennym-v-nasilii-soavtorom-rika-i-morti/
2021-2023:
1) Болтливый пистолет и кровожадный нож в новой игре от автора «Рика и Морти» High on Life https://daily.afisha.ru/games/23975-boltlivyy-pistolet-i-krovozhadnyy-nozh-v-novoy-igre-ot-avtora-rika-i-morti-high-on-life/
2) Геноцид под веселую музыку: почему «Рик и Морти» уже не те
Назад в будущее:
1) Назад в будущее «Человек отменяет смерть» Антон Долин, Станислав Зельвенский и Наиля Гольман смотрят все три части фильма про Марти МакФлая https://daily.afisha.ru/archive/vozduh/cinema/chelovek-otmenyaet-smert/
2) Назад в будущее Почему мы не живем в мире Марти МакФлая: комментарии экспертов https://daily.afisha.ru/archive/vozduh/technology/future-is-now/
Аналоги:
среда, 2 июня 2021 г.
"Топи" Д. Глуховского
Рецензии на "Топи":
1) Топи - объяснение концовки и смысл сериала https://storytellingschool.ru/topi-series
2) Рецензия на сериал «Топи»: русская сказка с элементами мистики и хоррора
3) Метафизика российской глубинки в сериале «Топи» Дмитрия Глуховского и Владимира Мирзоева https://www.fontanka.ru/2021/01/30/69738081/
4) Рецензия на «Топи». Жестокая, но родная русская сказка, в которой слишком много намеков
Роман "Пост":
1) Пост
среда, 17 марта 2021 г.
Хоррор в литературе, кино
Статьи:
1) Являются ли зомби метафорой социального неравенства? - Александр Павлов https://postnauka.ru/courses/47196#id10759
2) Зомби — это мы: как живые трупы в кино стали реакцией на ужасы капитализма https://knife.media/world-end/
3) «Наши монстры — это мы». Почему современная культура одержима чудовищами https://knife.media/monsters-r-us/
4) Смеяться, блевать и мастурбировать. Как социологи изменили исследования фильмов ужасов, а философы научились использовать хоррор в своих целях https://knife.media/sociology-of-horror/
5) История хоррора: как писатели пугали читателей от Античности и до наших дней
6) Постхоррор, политический баттл и кошмар среди бела дня: как фильмы ужасов изменились за последние годы https://knife.media/horror-movies-trends/
7) Что такое эффект зловещей долины https://skillbox.ru/media/code/chto-takoe-effekt-zloveshchey-doliny/
8) Психология хоррора: почему нам нравится бояться https://skillbox.ru/media/cinemusic/psychology-of-horror/
Cinema Studies:
1) Александр Павлов «Постыдное удовольствие: философские и социально-политические интерпретации массового кинематографа» https://postnauka.ru/books/26931
2) 8 лекций философа и культуролога Александра Павлова о современных подходах к исследованию кинематографа https://postnauka.ru/courses/47196
3) Александр Павлов: В чем феномен сериального бума https://snob.ru/entry/183297/
4) Престижное удовольствие. Социально-философские интерпретации «сериального взрыва» https://www.litres.ru/book/aleksandr-pavlov-150/prestizhnoe-udovolstvie-socialno-filosofskie-interpre-67985540/chitat-onlayn/
среда, 6 января 2021 г.
Минисериал "Devs" Алекса Гарленда
В минисериале devs много технической пыли: для человека, который хоть немного разбирается в нейронных сетях, связь происходящего в художественном мире с реальностью практически отсутствует, для всех остальных фильм, наверно, будет выглядеть как сказка, но более или менее технически осмысленная. Фильм всё же для вторых.
Программисты уподобляются богам, создающим предсказательную реальность. Можно общаться из нашей реальности с предсказанной, что и делает Кэти в конце, и запускает симуляцию. Весь мир живёт в симуляции и только у двух человек остаётся память. "Матрица" или серия "Черного зеркала" с песней "Heaven is a place on earth".
Всё это обернуто в форму узнаваемой американской технологической софтверной компании, узнаваемые кадры Сан-Франциско, моста "Золотые ворота", парка, узнаваемый внешне демократичный, внутренне авторитарный лидер и бизнесмен, которому важно четкое следование однажды выстроенным продуктовым процессам и принципам. Жизнь и новый взгляд в продукте появляется, когда один из главных разработчиков нарушает процессы и начинает следовать своей интуиции.
Художественный мир представляет собой некоторую запредельность модных и трендовых нейронных сетей. Оказывается можно спрогнозировать не только курс акций на час вперёд, но и просчитать всю многообразную реальность, предсказать свою смерть, посмотреть рождение вселенной.
Хорошо и точно выстроен сюжет повествования. Разработчики со всего мира, выстраивая карьеру, стремясь попасть в Силиконовую долину, отказываются от личной жизни, семьи, детей. Резонирующий с этим трендом главный герой направляет все ресурсы и мозги крупной компании на то, чтобы сделать виртуальный мир, в котором жива его дочь, погибшая в автомобильной аварии.
Обсуждения свободы воли между Кэти и Форрестером, харизматичным сумасшедшим главой компании "Амайя" (в ip-телефонии есть компания avaya), названной в честь дочери, прямо из школьных сочинений про "Героя нашего времени" Лермонтова или "Матрицы" Вачовски:
- Если судьба предопределена, то ты не виноват в автокатастрофе. Ничего не сможешь сделать, чтобы вернуть её, и поэтому будешь мучиться.
- Если судьба не предопределена, то ты будешь винить себя и мучиться, пытаясь вернуть дочь.
Вики (художественный мир):
1) https://en.wikipedia.org/wiki/Devs
Вики (многомировая интерпретация квантовой физики):
4) (!)Мультивселенная
11) Кубит
16) (!)Второй закон Ньютона
17) (!)Волна де Бройля
18) (!)Волновой пакет
19) (!)Уравнения Максвелла
20) (!)Теория суперструн
21) (!)Теория струн
22) (!)Брана
Физики (космология, квантовая механика):
1) Хью Эверетт
Алекс Гарленд:
1) С пляжа в пекло: изгнание из рая и грехопадение в фильмографии Алекса Гарленда https://knife.media/alex-garland/
Афиша:
воскресенье, 17 февраля 2019 г.
Массовая культура
Исследования:
1) Наталия Александровна Купина, Мария Аркадьевна Литовская, Наталия Анатольевна Николина - Массовая литература сегодня (fb2-html); о книге
1) Наталия Александровна Купина, Мария Аркадьевна Литовская, Наталия Анатольевна Николина - Массовая литература сегодня (fb2-html); о книге
2) Халвани Раджа - «Симпсоны» как философия (html)
3) Культ-товары: феномен массовой литературы в современной России. Сборник статей (статья Марии Черняк, статья Ирины Савкиной)
4) Топографии популярной культуры. Сборник статей (html)
5) МАРИЯ ЧЕРНЯК. 9 ГЛАВНЫХ НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ О МАССОВОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
Мини-лекции и статьи на постнауке:
1) Вестерн в СССР – Ян Левченко https://www.youtube.com/watch?v=28upsxxnEKE
2) Функции массовой культуры — Виталий Куренной https://www.youtube.com/watch?v=JIvulr45xGo&list=PLh6dVTO7f4Fbb4mIAu8X5EH7EoZu_86pL&index=8
3) 5 книг о философии и популярной культуре https://postnauka.ru/books/1821
1) Вестерн в СССР – Ян Левченко https://www.youtube.com/watch?v=28upsxxnEKE
2) Функции массовой культуры — Виталий Куренной https://www.youtube.com/watch?v=JIvulr45xGo&list=PLh6dVTO7f4Fbb4mIAu8X5EH7EoZu_86pL&index=8
3) 5 книг о философии и популярной культуре https://postnauka.ru/books/1821
4) Виталий Куренной - Цикл лекций «Современная массовая культура»
Подборка на постнауке:
Статьи на постнауке:
1) «Нет больше высокой и низкой культуры, есть просто культура сегодня» https://postnauka.ru/talks/30135
2) Диалоги: Идеология массовой культуры https://postnauka.ru/tv/25665
Курсы В.В. Зверевой:
1) Современная массовая культура ИЕК (курс В.В. Зверевой)
2) Современная культура (курс В.В. Зверевой) http://culturca.narod.ru/contemporary.htm
Книги В.В. Зверевой:
Валерий Подорога и ученики:
3) Петровская
4) Ознобкина
Екатерина Колпинец:
4) Катя Колпинец: Формула грез. Как соцсети создают наши мечты
1) Н.Б. Шипулина
(Волгоград)
Небанальная повседневность советских 1950-х гг. в кинематографе 1980-х гг.
(фильм М. Козакова «Покровские ворота» (1982 г.)) http://www.grani.vspu.ru/publics/get?hash=48ab2f9b45957ab574cf005eb8a76760
вторник, 3 мая 2016 г.
Статья Б. Дубина 1998 года о массовизации постсоветской культуры
"<...>Роль интеллигента и значение классики.
Собственно «свободные профессии» (и роль «свободного художника») — а именно в этих рамках складывалось самосознание дореволюционной российской интеллигенции — в системе социальной стратификации зрелого советского общества не значились. Социальное положение образованных слоев в пореволюционной России («интеллигенции государственных служащих») связано с их ролью в процессах централизованной и форсированной модернизации страны — местом в индустриализации, образовательной и «культурной» революции, формировании наднациональной общности («советского народа»), распространении городских ценностей, стандартов современной цивилизации. Укрепившееся ко второй половине 1930-х гг. государство «реабилитировало» и востребовало интеллигентов именно как слой относительно квалифицированных исполнителей модернизационной программы, агентов мобилизации масс на ее осуществление. Интеллигенция выступила средним звеном в системе управления, стала посредником между высшими уровнями властной иерархии и населением.
При этом русская литературная, художественная, музыкальная классика, вместе с «классиками народов СССР» в трактовках интеллигенции, поддерживала идеологическую легенду власти — как законной наследницы «лучших сторон» отечественного прошлого и мировой истории. Вместе с тем классика воплощала «всеобщие» и «вечные» ценности, к которым должно было приобщаться население страны. Обучение тому и другому на массовом уровне осуществляла школа. Соответственно, с середины 1930-х отечественную литературу наряду с отечественной историей включили в официальную программу средних школ. И как разные подгруппы и фракции образованного слоя (государственные служащие, «внутренняя эмиграция», либеральное диссидентство, почвенническая оппозиция) боролись впоследствии за «свою» классику, собственную ее трактовку, так боролись они и за «свою» школу, собственную «программу» обучения.
<...>В 1990-е гг. классическая литература значительно уступала по популярности боевикам и детективам, любовным романам, исторической прозе и мемуаристике. При этом в кругу «самых выдающихся писателей XX века» читатели называют сегодня (данные всероссийского опроса ВЦИОМ в мае 1998 г., опрошено 1600 человек) не только Шолохова и Солженицына, Булгакова и Льва Толстого, но и Дж. Х. Чейза и Агату Кристи, Валентина Пикуля и Александру Маринину. В 1992–1998 гг. год за годом сокращалась значимость, сужался круг обращения именно тех образцов, на которых десятилетиями основывалось самопонимание и воспроизводство социальной роли интеллигента, самоутверждение интеллигенции в обществе. Даже образованные россияне стали меньше любить (перестали выделять для себя как значимую) какую бы то ни было музыку, кроме общепризнанной и постоянно транслируемой радио и телевидением эстрадной, отчасти — народной; заметно сократились доли приверженцев симфонической и оперной музыки, оперетты и романса. Именно среди образованных респондентов больше всего выросла доля тех, кто по телевизору предпочитает сегодня смотреть кинобоевики, комедии и особенно — «старые ленты».
Произошло явное сближение «крайних групп», чьи вкусы в культуре, навыки культурного потребления прежде отчетливо противостояли друг другу. Так, подгруппа тех, кто не читает сегодня книг, количественно шире среди более пожилых и менее образованных россиян. Но рост этой доли отказавшихся от книжного чтения происходил в 1990-е гг. наиболее высокими темпами, напротив, у более молодых респондентов (до 39 лет), имеющих высшее образование. Еще пример: романы-боевики. Больше других книги этого типа читают сегодня образованные люди активного возраста (25–39 лет). Однако группа приверженцев этого жанра за последние годы росла быстрее всего, наоборот, среди пожилых и менее образованных россиян. С утратой монопольного положения интеллигенции в сфере оценок и трактовок культуры ее вкусы потеряли свой эталонный характер — символическую «высоту», социальную притягательность.
<...>
Массовая культура, ее типы и образцы.
К настоящему времени в России сложились устойчивые структуры массового поведения читателей, зрителей (как и потребителей товаров, рекламы, политических имиджей, образцов популярной религиозности): их предпочтения приобрели форму, стали узаконены, получили широкое распространение. Главными осями стратификации публики в этой сфере выступают сегодня не столько образование, сколько возраст и пол. В активности культурного потребления тон сегодня задают тридцатилетние. Сами тиражируемые образцы достаточно резко разделены на женские и мужские либо постоянно обыгрывают это разделение.
При этом точнее говорить о разных секторах массовой культуры, каждый со своей совокупностью транслируемых значений и образцов, своей публикой. Выделю для примера лишь несколько наиболее заметных смысловых пластов:
— ценности современной цивилизации, жизненного успеха (хорошей, правильной карьеры), гармонизированных социальных связей и эмоциональных отношений, потребительского удобства, здоровья и удовольствия; их несет в основном реклама, как зарубежная, так и следующая в ее русле отечественная (самого жанра «success-story» в российской массовой культуре практически нет; пресловутые «новые русские» — персонажи отрицательные, а сюжеты криминальных романов складываются вокруг истории поражения, падения героя);
— значения современной городской, благополучной семьи, эмоционально насыщенного брака, «нового» женского самоопределения в условиях современной цивилизации с ее символическими пространствами, временными ритмами, деталями устроенного быта и эмоциональной «ценой» этой современности, состоятельности, жизненного успеха в мелодраматических сериалах и любовном романе, целиком — инокультурного происхождения, отчасти — в отечественной эстраде (с соответствующей эмоциональной гратификацией читательниц и слушательниц в процессе восприятия и коллективного обсуждения прочитанного);
— образцы социального распада (эрозии целого), иллегитимного и немотивированного насилия («беспредела»), мужского рессантимента и криминального реванша со смертельным исходом; их демонстрирует телевизионная хроника преступности и скандалов, отечественный роман-боевик антиинтеллигентской и анти-«демократической» направленности (типа книг Доценко, Корецкого, но особенно — Бушкова);
— ностальгические образцы ушедшего социального порядка, «простых чувств», коммунальных человеческих отношений, перехода от деревенского к городскому образу жизни, начальных этапов освоения урбанистических стандартов и норм вместе со всей советской символикой; их несут постоянно повторяемые по телевидению отечественные фильмы 1930–1970-х гг. (включая остросюжетные — «Место встречи изменить нельзя» Ст. Говорухина, «Семнадцать мгновений весны» Т. Лиозновой — и музыкально-комедийные ленты Гр. Александрова, И. Пырьева, Л. Гайдая, Э. Рязанова), их же обыгрывают «Старые песни о главном», песни некоторых рок-групп;
— образцы дореволюционного «прошлого» со стилизованными в эпическом духе значениями целостности и устойчивости существования, поисками русских «корней» и «истоков», атрибутикой державной героики и провиденциального пути к «великой империи», военных побед (так препарированное и представленное прошлое, структуру которого задают традиционно-иерархические представления об обществе и человеке, выступает здесь высшей санкцией нормативных представлений о коллективной и индивидуальной идентичности — индивиду предписан лишь один путь: служение целому, абсолютное самопожертвование); вместе с тем массовый исторический роман несет в своей рутинной поэтике семантику исторической документальности, «подлинной правды» изображенного (отсюда банальность его языка, анахронистические вкрапления современных газетных и беллетристических штампов и проч.); таковы сотни изданных и переизданных за последние несколько лет романов в сериях типа «Гей, славяне!», «Государи Руси Великой», «Сподвижники и фавориты» и др., написанных многими вчерашними членами Союза советских писателей и Союза журналистов, к ним примыкают заново выпущенные собрания сочинений Данилевского, Лажечникова, Мордовцева, Гейнце и других отечественных авторов историко-панорамной и историко-авантюрной прозы XIX в., вновь изданные советские исторические романы 1970-х гг. — книги Пикуля, Балашова и других;
— эксперименты с условной, виртуальной реальностью, освоение новой компьютерной цивилизации не просто как техники, а как типа организации культуры со своими способами воспроизводства; таковы компьютерные игры для детей и подростков, молодежная музыкальная техно-культура и близкие к ней упрощенные, омассовленные варианты постмодернистской прозы в круге чтения более образованной городской молодежи (типа модных романов Пелевина, fantasy Успенского и Лазарчука «Погляди в глаза чудовищ» и др.);
— значения гедонистического молодежного кайфа, демонстративной социальной промежуточности, «непринадлежности», дистанцированности от любых ролевых определений, от всего серьезного («стеб»); их, например, несет с собой видеомузыкальная клип-культура в стиле «рейв» и примыкающая к ней часть отечественной рок-культуры, популярной у менее образованной молодежи и подростков в средних и небольших городах.
При этом «старая» и «новая» (или, в других терминах, традиционно-советская, массово-мобилизационная и сегодняшняя, импортированная с Запада, массово-потребительская) антропологические модели встречаются в сознании сегодняшних постсоветских людей, как соседствуют и перемежаются они сегодня на экранах телевизоров. Однако я бы не говорил об их столкновении. Эти, казалось бы, противоречащие друг другу жизненные стандарты сосуществуют для россиян в своего рода социальном коллаже — как условные признаки или синонимы их различных социальных и виртуальных партнеров от близких до чужих (Клиффорд Гирц говорит о фундаментальной «непоследовательности» обыденного мышления как особой культурной системы, основополагающем для него принципе «муравьиной кучи»). Это как бы разные варианты сегодняшнего неустойчивого существования, многие из которых жители России к себе примеривают и из своей биографии не исключают. Все они присутствуют в жизни нынешнего россиянина, пусть хотя бы в его жизни как зрителя (а по числу смотрящих телевизор «очень часто» Россия сегодня впереди многих стран) — зрителя товарной рекламы, политических шоу, сенсационных расследований и кровавых «разборок». Кроме того, столкновение двух моделей и двух моралей (условно говоря, «брежневской» фазы советской жизни с новой, рыночной, криминализованной реальностью) — структурный момент, вокруг которого развивается базовый сюжетный конфликт в современной популярной литературе — милицейских романах и романах-боевиках Марининой, Корецкого, Бушкова, Абдуллаева и др.
Другой проблемный полюс этих широко читаемых романов — взаимоотношения Системы с отдельным, атомизированным человеком и его частным, плохо обеспеченным существованием. Точнее говорить о двух сосуществующих и зеркально отражающих друг друга системах — явной, государственной (органах госбезопасности, институтах сыска и дознания, тюрьмах и лагерях) и «второй», скрытой, криминальной, будь то одна из мафий крупных промышленных городов (от «янтарной» и «спортивной» до наркобизнеса и перепродажи «белого мяса») или какая-то из иностранных разведок с идеей очередного «заговора против России». Внешне обе эти системы различаются слабо; из немногих отличий упомяну два: представители государственной системы не убивают ради удовольствия и не принимают участия в сексуальных сценах. Впрочем, ненормативная лексика, языковая агрессия с одинаковой частотой встречаются в речи представителей обеих сторон. Государственная система предельно ненадежна, коррумпирована, ее кадры никуда не годятся, лучшие люди уволены или ушли на хорошо оплачиваемую работу в частный сыск и охрану, но она все-таки работает (здесь обязательно будет, по крайней мере, один совершенно надежный начальник в чине генерала). Идеи, от имени которых преступника преследуют и карают, чаще всего — убивают, само право государственной системы на насилие в теперешних отечественных бестселлерах не обсуждаются, хотя картины и тема смерти (убийства, расправы, нередко — в сопровождении эротической символики или с подразумеваемым эротическим подтекстом) постоянно присутствуют в самих сюжетах, заглавиях книг, оформлении их обложек. Практически не фигурируют в остросюжетных романах процесс и органы судопроизводства, формальные нормы права, конфликт универсального закона с другими нормативными системами и ценностными приверженностями. Зато часто, особенно в романах Марининой, педалируются темы таинственного «зла», «вины», «греха», — чаще всего это вина и грех поколения родителей, людей «брежневской» эпохи, за которые теперь своими преступлениями и гибелью расплачивается поколение детей (нынешней молодежи). При отсутствии правового обоснования в романах важно, что скрывающийся преступник неминуемо будет обнаружен и наказан (идея возмездия, нередко — опять-таки у Марининой, у Бушкова — окрашенного в магические тона).
Реакция образованного сообщества
В слое интеллигенции, чья собственная задача и признанная роль — обеспечивать репродукцию, связность и устойчивость социально-культурного целого, сегодня по-прежнему преобладают старые идеологические шаблоны, чисто ретроспективные или консервативные модели. Тем самым образованные слои и их лидеры как бы выпадают из времени, лишаются своих специфических свойств — социальной восприимчивости, «слуха» к настоящему, не ощущают, можно сказать, диктата современности, неотложности актуальных задач. Вместе с тем они теряют сознание историчности происходящего, понимание многомерности окружающей их жизни, соотнесенности и относительности оценок, выносимых разными группами и слоями (в том числе — собственных взглядов). Такое рефлексивное понимание для образованных слоев сейчас невозможно: после краха советской идеологии и ослабления поддерживающих ее бюрократических структур у группы нет теперь обобщающей ценностной рамки, универсального масштаба для сопоставления различных значений.
Именно те социальные круги, которые при разложении советской системы теряют свой авторитет, доминантные позиции носителей образцов, сегодня и отвергают «массовую культуру», то демонизируя ее, то делая вид, что они ее не замечают. При всей нынешней распространенности массмедиа и массовой культуры в России, при всем их влиянии на повседневность, на сознание россиян никакой последовательной аналитической работы над языками массовой коммуникации, социальными дискурсами различных властных групп, языковой практикой повседневности, формульной поэтикой массовой словесности в интеллектуальном слое практически не ведется. В образе «массовой культуры» выделяются лишь те или иные негативные аспекты: ее третируют как художественно низкопробную; как отупляющую человека и ведущую к деградации общества; чисто развлекательную, несерьезную; как рыночную, основанную на «власти капитала»; западную, «не нашу» и т. д. <...>"
http://litresp.ru/…/dubin-bori…/slovo--pisjmo--literatura/31
Собственно «свободные профессии» (и роль «свободного художника») — а именно в этих рамках складывалось самосознание дореволюционной российской интеллигенции — в системе социальной стратификации зрелого советского общества не значились. Социальное положение образованных слоев в пореволюционной России («интеллигенции государственных служащих») связано с их ролью в процессах централизованной и форсированной модернизации страны — местом в индустриализации, образовательной и «культурной» революции, формировании наднациональной общности («советского народа»), распространении городских ценностей, стандартов современной цивилизации. Укрепившееся ко второй половине 1930-х гг. государство «реабилитировало» и востребовало интеллигентов именно как слой относительно квалифицированных исполнителей модернизационной программы, агентов мобилизации масс на ее осуществление. Интеллигенция выступила средним звеном в системе управления, стала посредником между высшими уровнями властной иерархии и населением.
При этом русская литературная, художественная, музыкальная классика, вместе с «классиками народов СССР» в трактовках интеллигенции, поддерживала идеологическую легенду власти — как законной наследницы «лучших сторон» отечественного прошлого и мировой истории. Вместе с тем классика воплощала «всеобщие» и «вечные» ценности, к которым должно было приобщаться население страны. Обучение тому и другому на массовом уровне осуществляла школа. Соответственно, с середины 1930-х отечественную литературу наряду с отечественной историей включили в официальную программу средних школ. И как разные подгруппы и фракции образованного слоя (государственные служащие, «внутренняя эмиграция», либеральное диссидентство, почвенническая оппозиция) боролись впоследствии за «свою» классику, собственную ее трактовку, так боролись они и за «свою» школу, собственную «программу» обучения.
<...>В 1990-е гг. классическая литература значительно уступала по популярности боевикам и детективам, любовным романам, исторической прозе и мемуаристике. При этом в кругу «самых выдающихся писателей XX века» читатели называют сегодня (данные всероссийского опроса ВЦИОМ в мае 1998 г., опрошено 1600 человек) не только Шолохова и Солженицына, Булгакова и Льва Толстого, но и Дж. Х. Чейза и Агату Кристи, Валентина Пикуля и Александру Маринину. В 1992–1998 гг. год за годом сокращалась значимость, сужался круг обращения именно тех образцов, на которых десятилетиями основывалось самопонимание и воспроизводство социальной роли интеллигента, самоутверждение интеллигенции в обществе. Даже образованные россияне стали меньше любить (перестали выделять для себя как значимую) какую бы то ни было музыку, кроме общепризнанной и постоянно транслируемой радио и телевидением эстрадной, отчасти — народной; заметно сократились доли приверженцев симфонической и оперной музыки, оперетты и романса. Именно среди образованных респондентов больше всего выросла доля тех, кто по телевизору предпочитает сегодня смотреть кинобоевики, комедии и особенно — «старые ленты».
Произошло явное сближение «крайних групп», чьи вкусы в культуре, навыки культурного потребления прежде отчетливо противостояли друг другу. Так, подгруппа тех, кто не читает сегодня книг, количественно шире среди более пожилых и менее образованных россиян. Но рост этой доли отказавшихся от книжного чтения происходил в 1990-е гг. наиболее высокими темпами, напротив, у более молодых респондентов (до 39 лет), имеющих высшее образование. Еще пример: романы-боевики. Больше других книги этого типа читают сегодня образованные люди активного возраста (25–39 лет). Однако группа приверженцев этого жанра за последние годы росла быстрее всего, наоборот, среди пожилых и менее образованных россиян. С утратой монопольного положения интеллигенции в сфере оценок и трактовок культуры ее вкусы потеряли свой эталонный характер — символическую «высоту», социальную притягательность.
<...>
Массовая культура, ее типы и образцы.
К настоящему времени в России сложились устойчивые структуры массового поведения читателей, зрителей (как и потребителей товаров, рекламы, политических имиджей, образцов популярной религиозности): их предпочтения приобрели форму, стали узаконены, получили широкое распространение. Главными осями стратификации публики в этой сфере выступают сегодня не столько образование, сколько возраст и пол. В активности культурного потребления тон сегодня задают тридцатилетние. Сами тиражируемые образцы достаточно резко разделены на женские и мужские либо постоянно обыгрывают это разделение.
При этом точнее говорить о разных секторах массовой культуры, каждый со своей совокупностью транслируемых значений и образцов, своей публикой. Выделю для примера лишь несколько наиболее заметных смысловых пластов:
— ценности современной цивилизации, жизненного успеха (хорошей, правильной карьеры), гармонизированных социальных связей и эмоциональных отношений, потребительского удобства, здоровья и удовольствия; их несет в основном реклама, как зарубежная, так и следующая в ее русле отечественная (самого жанра «success-story» в российской массовой культуре практически нет; пресловутые «новые русские» — персонажи отрицательные, а сюжеты криминальных романов складываются вокруг истории поражения, падения героя);
— значения современной городской, благополучной семьи, эмоционально насыщенного брака, «нового» женского самоопределения в условиях современной цивилизации с ее символическими пространствами, временными ритмами, деталями устроенного быта и эмоциональной «ценой» этой современности, состоятельности, жизненного успеха в мелодраматических сериалах и любовном романе, целиком — инокультурного происхождения, отчасти — в отечественной эстраде (с соответствующей эмоциональной гратификацией читательниц и слушательниц в процессе восприятия и коллективного обсуждения прочитанного);
— образцы социального распада (эрозии целого), иллегитимного и немотивированного насилия («беспредела»), мужского рессантимента и криминального реванша со смертельным исходом; их демонстрирует телевизионная хроника преступности и скандалов, отечественный роман-боевик антиинтеллигентской и анти-«демократической» направленности (типа книг Доценко, Корецкого, но особенно — Бушкова);
— ностальгические образцы ушедшего социального порядка, «простых чувств», коммунальных человеческих отношений, перехода от деревенского к городскому образу жизни, начальных этапов освоения урбанистических стандартов и норм вместе со всей советской символикой; их несут постоянно повторяемые по телевидению отечественные фильмы 1930–1970-х гг. (включая остросюжетные — «Место встречи изменить нельзя» Ст. Говорухина, «Семнадцать мгновений весны» Т. Лиозновой — и музыкально-комедийные ленты Гр. Александрова, И. Пырьева, Л. Гайдая, Э. Рязанова), их же обыгрывают «Старые песни о главном», песни некоторых рок-групп;
— образцы дореволюционного «прошлого» со стилизованными в эпическом духе значениями целостности и устойчивости существования, поисками русских «корней» и «истоков», атрибутикой державной героики и провиденциального пути к «великой империи», военных побед (так препарированное и представленное прошлое, структуру которого задают традиционно-иерархические представления об обществе и человеке, выступает здесь высшей санкцией нормативных представлений о коллективной и индивидуальной идентичности — индивиду предписан лишь один путь: служение целому, абсолютное самопожертвование); вместе с тем массовый исторический роман несет в своей рутинной поэтике семантику исторической документальности, «подлинной правды» изображенного (отсюда банальность его языка, анахронистические вкрапления современных газетных и беллетристических штампов и проч.); таковы сотни изданных и переизданных за последние несколько лет романов в сериях типа «Гей, славяне!», «Государи Руси Великой», «Сподвижники и фавориты» и др., написанных многими вчерашними членами Союза советских писателей и Союза журналистов, к ним примыкают заново выпущенные собрания сочинений Данилевского, Лажечникова, Мордовцева, Гейнце и других отечественных авторов историко-панорамной и историко-авантюрной прозы XIX в., вновь изданные советские исторические романы 1970-х гг. — книги Пикуля, Балашова и других;
— эксперименты с условной, виртуальной реальностью, освоение новой компьютерной цивилизации не просто как техники, а как типа организации культуры со своими способами воспроизводства; таковы компьютерные игры для детей и подростков, молодежная музыкальная техно-культура и близкие к ней упрощенные, омассовленные варианты постмодернистской прозы в круге чтения более образованной городской молодежи (типа модных романов Пелевина, fantasy Успенского и Лазарчука «Погляди в глаза чудовищ» и др.);
— значения гедонистического молодежного кайфа, демонстративной социальной промежуточности, «непринадлежности», дистанцированности от любых ролевых определений, от всего серьезного («стеб»); их, например, несет с собой видеомузыкальная клип-культура в стиле «рейв» и примыкающая к ней часть отечественной рок-культуры, популярной у менее образованной молодежи и подростков в средних и небольших городах.
При этом «старая» и «новая» (или, в других терминах, традиционно-советская, массово-мобилизационная и сегодняшняя, импортированная с Запада, массово-потребительская) антропологические модели встречаются в сознании сегодняшних постсоветских людей, как соседствуют и перемежаются они сегодня на экранах телевизоров. Однако я бы не говорил об их столкновении. Эти, казалось бы, противоречащие друг другу жизненные стандарты сосуществуют для россиян в своего рода социальном коллаже — как условные признаки или синонимы их различных социальных и виртуальных партнеров от близких до чужих (Клиффорд Гирц говорит о фундаментальной «непоследовательности» обыденного мышления как особой культурной системы, основополагающем для него принципе «муравьиной кучи»). Это как бы разные варианты сегодняшнего неустойчивого существования, многие из которых жители России к себе примеривают и из своей биографии не исключают. Все они присутствуют в жизни нынешнего россиянина, пусть хотя бы в его жизни как зрителя (а по числу смотрящих телевизор «очень часто» Россия сегодня впереди многих стран) — зрителя товарной рекламы, политических шоу, сенсационных расследований и кровавых «разборок». Кроме того, столкновение двух моделей и двух моралей (условно говоря, «брежневской» фазы советской жизни с новой, рыночной, криминализованной реальностью) — структурный момент, вокруг которого развивается базовый сюжетный конфликт в современной популярной литературе — милицейских романах и романах-боевиках Марининой, Корецкого, Бушкова, Абдуллаева и др.
Другой проблемный полюс этих широко читаемых романов — взаимоотношения Системы с отдельным, атомизированным человеком и его частным, плохо обеспеченным существованием. Точнее говорить о двух сосуществующих и зеркально отражающих друг друга системах — явной, государственной (органах госбезопасности, институтах сыска и дознания, тюрьмах и лагерях) и «второй», скрытой, криминальной, будь то одна из мафий крупных промышленных городов (от «янтарной» и «спортивной» до наркобизнеса и перепродажи «белого мяса») или какая-то из иностранных разведок с идеей очередного «заговора против России». Внешне обе эти системы различаются слабо; из немногих отличий упомяну два: представители государственной системы не убивают ради удовольствия и не принимают участия в сексуальных сценах. Впрочем, ненормативная лексика, языковая агрессия с одинаковой частотой встречаются в речи представителей обеих сторон. Государственная система предельно ненадежна, коррумпирована, ее кадры никуда не годятся, лучшие люди уволены или ушли на хорошо оплачиваемую работу в частный сыск и охрану, но она все-таки работает (здесь обязательно будет, по крайней мере, один совершенно надежный начальник в чине генерала). Идеи, от имени которых преступника преследуют и карают, чаще всего — убивают, само право государственной системы на насилие в теперешних отечественных бестселлерах не обсуждаются, хотя картины и тема смерти (убийства, расправы, нередко — в сопровождении эротической символики или с подразумеваемым эротическим подтекстом) постоянно присутствуют в самих сюжетах, заглавиях книг, оформлении их обложек. Практически не фигурируют в остросюжетных романах процесс и органы судопроизводства, формальные нормы права, конфликт универсального закона с другими нормативными системами и ценностными приверженностями. Зато часто, особенно в романах Марининой, педалируются темы таинственного «зла», «вины», «греха», — чаще всего это вина и грех поколения родителей, людей «брежневской» эпохи, за которые теперь своими преступлениями и гибелью расплачивается поколение детей (нынешней молодежи). При отсутствии правового обоснования в романах важно, что скрывающийся преступник неминуемо будет обнаружен и наказан (идея возмездия, нередко — опять-таки у Марининой, у Бушкова — окрашенного в магические тона).
Реакция образованного сообщества
В слое интеллигенции, чья собственная задача и признанная роль — обеспечивать репродукцию, связность и устойчивость социально-культурного целого, сегодня по-прежнему преобладают старые идеологические шаблоны, чисто ретроспективные или консервативные модели. Тем самым образованные слои и их лидеры как бы выпадают из времени, лишаются своих специфических свойств — социальной восприимчивости, «слуха» к настоящему, не ощущают, можно сказать, диктата современности, неотложности актуальных задач. Вместе с тем они теряют сознание историчности происходящего, понимание многомерности окружающей их жизни, соотнесенности и относительности оценок, выносимых разными группами и слоями (в том числе — собственных взглядов). Такое рефлексивное понимание для образованных слоев сейчас невозможно: после краха советской идеологии и ослабления поддерживающих ее бюрократических структур у группы нет теперь обобщающей ценностной рамки, универсального масштаба для сопоставления различных значений.
Именно те социальные круги, которые при разложении советской системы теряют свой авторитет, доминантные позиции носителей образцов, сегодня и отвергают «массовую культуру», то демонизируя ее, то делая вид, что они ее не замечают. При всей нынешней распространенности массмедиа и массовой культуры в России, при всем их влиянии на повседневность, на сознание россиян никакой последовательной аналитической работы над языками массовой коммуникации, социальными дискурсами различных властных групп, языковой практикой повседневности, формульной поэтикой массовой словесности в интеллектуальном слое практически не ведется. В образе «массовой культуры» выделяются лишь те или иные негативные аспекты: ее третируют как художественно низкопробную; как отупляющую человека и ведущую к деградации общества; чисто развлекательную, несерьезную; как рыночную, основанную на «власти капитала»; западную, «не нашу» и т. д. <...>"
http://litresp.ru/…/dubin-bori…/slovo--pisjmo--literatura/31
Подписаться на:
Сообщения (Atom)